Перейти к содержимому

Вилочка

Маленький рассказ о том как лесная нечисть к вампиру в гости ходила.

- И что этому старому сдыхотю понадобилось, - ворчал Потап, выковыривая из бороды шишки.
Зазноба его, кикимора Авдотья уже ягод в волосы навставляла, малиной губы-щеки раскрасила, платье берестяное надела срамное. То есть посмотреть-то конечно приятно, но в свет выходить - нервов не напасешься.
- Может ты хоть ноги-то прикроешь? - осторожно спросил Потап, стараясь не нарваться на скандал.
Авдотья нахмурилась и встала руки в боки - плохой признак. Потап заранее приготовился мириться.
- Нет, - заявила она.
- Просто нет? - удивился Потап.
- Не просто, размечтался. Я бы тебе много чего сказала про то, сколько у меня должно быть платьев и про то, что в современном лесу свободная кикимора плевать хотела на мнение всяких леших, касательно длинны юбок. Усек?
- Да я просто спросил. Ну, продует вдруг? А коленочки-то голые, - постарался Потап смягчить сердце вспыльчивой любимой.
Авдотья смотрела еще секунд пять сурово. Потом смягчилась.
- Должен будешь, - сказала она. - Все, пошли. Опоздаем.
 
У старого вампира Клавдия случился день рождения. Какой уже по счету - он и не помнил. Из ума он уже давно выживать стал, от голода, забытости и одиночества, да и праздновал через раз. Сам он конечно понимал, что никуда это не годится, но поделать ничего не мог.
Жил Клавдий в проклятом доме на опушке, рядом с оврагом Потапа и Авдотьи, так что вроде как считались соседями.
Клавдий праздники устраивать любил, но просто так, без причины, в гости к нему никто не приходил, все занятые были. А вот на день рождения появиться не отказывались. Клавдий зажигал свечи, накрывал любовно стол, чтобы гостей усадить и любовался, вспоминал молодость. Доставал из подвалов приборы и украшения, выбирал самую еще целую скатерть из своих запасов. А запасы у вампира были богатые, утвари - не счесть.
Еду свою с собой гости сами приносили. А молодой водяной Емельян зачастую дарил Клавдию бутылку человеческой крови, если везло - даже теплой еще. Ну тогда совсем праздник удавался. Клавдий от крови пьянел, буянил, норовил устроить танцы и кого-нибудь соблазнить. В прошлый раз грубый и необразованный оборотень Петя сгоряча оскорбился и морду набил. Потом помирились, но осадок остался. Но так или иначе - Клавдий любил эту праздничную суету.
 
Петя водяного не любил. Петя уважал мужчин основательных, крепких, с большими кулаками и широкой душой. Чтобы пить умели и не брезговали на кулачках силами потягаться. А таких в лесу становилось все меньше. Потап вот недавно еще совсем был правильный мужик, но его Авдотья окрутила, змеюка. Так мужика захомутала, что тот без ее разрешения слово сказать боится. Потап оправдывался, мол любовь. Но Петр был выше этих всех любвей. На первом месте дружба мужская должна быть, а потом уже любви эти все.
А водяной этот Емельян - вообще позорище озерное. Волос отрастил чуть ли не по жопу, аки какая русалка, бус из ракушек на себя понавесил, а сам тощий как глист. И чего в нем русалки находят? Педераст педерастом на вид. Ничего не понимают дуры в мужиках.
Клавдий тоже был хилый, но ему то во возрасту простительно. Старость Петя уважал. Пару раз двинул в челюсть, когда вампир спьяну юность свою срамную вспоминал и за жопу хватал, но это для порядку. Вот нес в подарок старому кровососу книгу, отобранную на лесной дороге у очкарика на велосипеде. Читать Петя не умел, но знал, что Клавдий это дело любит.
 
Емельян половину ночи пил с русалками перебродивший березовый сок с медом. Потом, напившись, озорничали. А как только задремал, тет же, как назло, девы разбудили, говорят, мол охотник на болоте русалку обидел. Емельяну лень было плыть разбираться, но защищать девиц надо, обязанность такая, а то погонят. Не вспомнят что обаятельный. И куда деться тогда привыкшему к хорошей жизни водяному? Не в лужу же переезжать. Так что отправился Емельян разбираться.
Охотник, гнида, помирать не хотел и, пока тонул, глаз подбил. Зато было теперь, что Клавдию в подарок нести. Тот задорным становился, когда кровушки свежей напивался. Про молодость начинал рассказывать, про двор французский и такие забавы интересные, что Емельяну на полгода пофантазировать хватало.
 
Клавдий встречал радушно! Кровушку учуял, сразу оживился. Емельян и Петя друг на друга быками поглядели, и вроде быстро остыли. Потап принес в подарок от себя и Авдотьи красивый кожаный пояс с блестящими яркими камушками. Пояс сняли с какого-то туриста - сразу поняли что Клавдию обязательно понравится.
Снеди принесли разной. Петя приволок целого оленя, Потап с Авдотьей маринованых грибочков и орехов, а Емельян сома копченого и хмельного выпить, и живым и упырю. На всех, короче, хватит.
- Дорогие мои друзья, - усадив гостей за стол, Клавдий затянул ежегодную речь. - Я в очередной раз рад вас видеть в этом печальной доме, в моей скромной обители…
 
Емельян рассматривал стол. Тарелки были фарфоровые. Из уважения к дурному и грубому Пете серебро Клавдий не ставил. Чашки красивые, с золотыми ободками. Вилки мельхиоровые, с ангелочками и красными камешками.
- Мне бы такую скромную обитель, - подумал он.
- ...нашу замечательную традицию, устраивать праздник души и тела в этот замечательный день… - продолжал Клавдий.
Авдотья крутила в руках вилку, восторгалась, примеряла как заколку к волосам.
- Потапушка, укради мне вилочку, - жарко шепнула она на ухо Потапу.
Потап покраснел густо и аж показалось, что уменьшился в размерах. Его честный взгляд забегал.
Авдотья нахмурилась.
Потап заметался, как уж на углях. Взгляд стал страдальческим и он шепнул Пете:
- Петя, спаси, укради для меня вилку по дружбе? Авдотья требует. А я не умею, ну никак не могу…
Петя хохотнул. Клавдий, увлеченный речью не заметил.
- Так я свою уже спер, - оборотень выразительно указал взглядом на нагрудный карман кожаной безрукавки, - Ты того, воспитывай свою Авдотью.
Потап стал еще несчастнее и еще меньше и с мукой посмотрел на Емельяна. Тот удивленно и вопросительно поднял брови.
- Чего с тобой? - шепотом спросил водяной.
- Авдотья вилку очень хочет. А я не могу… Никак не могу украсть. Может быть ты меня выручишь?
- Да без проблем, сейчас все сделаю, - ухмыльнулся Емельян и с серьезным лицом принялся слушать окончание речи Клавдия.
- И поэтому, давайте поедим и выпьем и расскажем друг другу новости и интересные сплетни!
Все зааплодировали! Емельян даже встал, чтобы аплодировать стоя.
- А я прямо сейчас начну светское веселье! - сообщил он. - Петя поморщился, Потап с надеждой воззрился, а Клавдий покивал и присосался к бутылке, вежливо и внимательно глядя поверх нее.
- Вот прекрасная вилка. Старинная и поэтому чудесная! - произнес Емельян. Он встал в красивую позу и поднял вилку так, чтобы все вилку разглядели.
Петя посмотрел с подозрением. Авдотья захлопала в ладоши.
- Сейчас я покажу с ней волшебный фокус! Ааап! - и Емельян картинно и ловко засунул вилку Авдотье в декольте. Кикимора весело взвизгнула. Потап покраснел еще пуще.
- А тепеееерь! - Емельян перегнулся через стол и выдернул вилку из кармана Пети - она здесь!
Авдотья радостно зааплодировала, повеселевший Потап тоже. Клавдий уже насосался, порозовел и завопил:
- Моншер! Гранволшебно! Мерси! Летсденс!
- Ах тыж пиявка! - проревел Петя, поднимаясь.
- Упс, - воскликнул веселый Емельян и дал деру вглубь дома. За ним погнался свирепый Петя.
Авдотья потребовала музыки и все вместе пошли искать граммофон.
Короче вечер начался весело.

Добавить комментарий